Путешествие Эйроа

От Залива Свиней к плантациям Гондураса

«Сначала я бежал с Кубы от Батисты, потому что мечтал о революции против
его коррумпированного режима, а потом я бежал от революции.»

Хулио Эйроа, 2005

Читатели «CigarMagazine» узнали из наших последних двух выпусков историю многих ныне знаменитых табачных семьей и изготовителей сигар, покинувших Кубу в результате революции 1958г.

За последние десятилетия, кубинские экспатрианты, которые были фермерами в течение нескольких поколений, стали изготовителями. Из Тампы, Флорида, производители переместились в Центральную Америку и многие стали заниматься сельским хозяйством. Сыновья и дочери следовали за отцами и дедушками. Крупные американские и международные компании поглотили маленькие семейные предприятия.

О многих историях становления табачной промышленности Центральной Америки можно писать книги. К сожалению, слишком много лет прошло и слишком многие из предприимчивых людей, которые выдержали жизнь в сложных и зачастую опасных табачных регионах Гондураса и Никарагуа, чтобы сегодня увидеть процветающую сигарную промышленность, умерли. Они унесли с собой историю тяжелых испытаний и несчастий, которым подвергались на протяжении многих лет исследований и культивирования табака на богатых полях Хамастран, Рио Хагуа, и других речных долин Центральной Америки.

Одним из этих первых предприимчивых людей был и Хулио Эйроа (Julio Eiroa), кубинский экспатриант, ветеран событий в Заливе Свиней, фермер, изготовитель сигар, один из трех сыновей сэра Хенеросо Эйроа (Generoso Eiroa), который занимался бизнесом с Cuban Eand Tobacco Company с 1920-ых годов.

Хенеросо Эйроа купил возле Эль Корохо в районе Ла Виктория ферму, область Сан Ес. Этот район Кубы известен производством светлого покровного листа. В пределах нескольких миль по разным сторонам находились фермы табачным магнатов: Пласенсии, Куры, Oливы, Тораньо, Дэниеля Родригеса и многих других из тех, кто ныне занимает большую часть табачного ландшафта в Никарагуа и Гондурасе.

Весь табак от первого урожая в начале 1920-х и до национализации кубинским правительством, Ла Виктория продавала фабрике Perfecto Garcia, расположенной в Тампе, Флорида.

Эти деловые отношения стали чрезвычайно важными для всего клана Эйроа после их отъезда с Кубы в 1960г.

Именно в Сан-Хуан и Мартинес, Пинар дель Риo на ферме Ла Виктория 11 января 1938 и родился Хулио Эйроа, сегодняшний владелец Tabacos Rancho Jamastran и Caribe Imports (изготовитель марки Camacho и сигар Baccarat «The Game»).

Куба всегда была полна политических бедствий и изобиловала волнениями и революциями. Подобная ситуация была и при испанском правлении, и при правлении кровавого диктатора Фульхенсио Батисты (Fulgensio Batista). С 1890-х и до эпохи, предшествующей режиму Кастро, существовала кубинская эмиграция, и Ки-Уэст, ворота в США, были всего лишь простой девяностомильной поездкой на пароме. Здесь кубинцы могли найти новую жизнь в теплом климате Флориды, здесь существовали рабочие места, и говорящие по-испански кубинские экспатрианты могли быстро ассимилироваться.

На Кубе, как нигде в мире, настроение инакомыслия и неудовлетворенности правительством было сосредоточено в университетском городке, где оно часто безжалостно подавлялось. Так произошло и в 1957 году под железным правлением Фульхенсио Батисты, имеющим деловые отношения с мафией и совершенно незаботящемся о благосостоянии кубинского народа.

Хулио Эйроа был диссидентом, как и многие кубинцы в это время. Страна была готова к революции, и режим Батисты прилагал все усилия для поимки потенциальных нарушителей спокойствия. «Впервые я должен был уйти в изгнание в 20-летнем возрасте», — вспоминает Эйроа первый инцидент, который вынудил его покинуть родину. «Я пошел к никарагуанскому посольству в Гаване. Никарагуанским послом тогда был Норберто Салинас. До этого Салинас был никарагуанским консулом в Тампе. Он знал меня там, когда я еще учился в школе Академии Адмирала Фаррагата. Его дочери Тания, Исли и Сандра были моего возраста».

Кстати, семья Салинас контактировала не только с Эйроа, но также и со знаменитой семьей Олива. Фактически Анхель Олива младший, сын одних из самых мощных брокеров, занимавшихся экспортом кубинского листа до эмбарго, женился на Исли Салинас, а ее сестра Тания вышла замуж за Берта Олива. В те годы браки среди различных табачных семей были обычным явлением и возможно способствовали еще большей ответственности в производстве продукции высокого качества, являющейся соответствующей данью длинной истории бизнеса каждой семьи.

«В ноябре 1957, глава полиции Пинар-дель-Рио, который был другом моей семьи, сказал моей матери, чтобы я немедленно покинул страну, потому что я был в списке людей, которых должны были арестовать», — продолжает Хулио. — «Это был приказ полковника Вентуры. В тот день я ночевал в Посольстве, а покинул страну в декабре, дождавшись оформления необходимых документов».

Прибыв в Тампу в январе 1958, Хулио пошел работать на фабрику Perfecto Garcia, куда его семья поставляла табак от Ла Виктория в течение сорока лет. Здесь он подметал этажи, выполнял работу грузчика, отправлял заказы и вообще делал все то, о чем его просили. Он ждал возвращения домой.

Правительство Батисты рухнуло и к власти пришел новый режим Кастро. Хулио вернулся домой на Новый год 1959-го. Он попрощался со всеми, кто помогал ему и отблагодарил людей из Perfecto Garcia. Тогда он на пароме вернулся на Кубу, где пробыл почти год.

После десяти месяцев пребывания на родине Хулио начал чувствовать себя обманутым революцией, которая свергла одно тираническое правление, чтобы поставить на его место другое. Конфискации ферм и фирм, самоубийства известных людей, которых сделали нищими, стало привычным делом. Последней каплей стало то, что всех профессоров университета, включая мать Хулио, которая была преподавателем в Пинар-дель-Рио, заставили носить униформу милиции и выполнять обязанности ночной охраны, как будто они были солдатами, а не педагогами. В целом, это была полная милитаризация страны. В 1960 году семья Эйроа решила покинуть Кубу.

«Я помню, что я был в пляжном клубе Пинар-дель-Рио с друзьями», — вспоминает Хулио. — «Университетских студентов называли «los tontos utiles» — дураками, которые верят в революцию. Мы говорили о государственных вещах, и старик, который слушал нас, сказал: «Революции подобны колесам телеги; они движутся медленно, уничтожая всех». Старик был прав, потому что точно так и случилось».

В 1960-м еще была возможно уехать с Кубы без инцидента тем, кто придерживался сдержанной позиции и не пытался переместить активы из страны. Чтобы избежать подозрения или ареста, люди покидали Кубу, не взяв с собой почти ничего: никаких драгоценностей, ничего ценного, а только лишь очень незначительную сумму денег. Новый режим Кастро быстро изменил национальную валюту. Все деньги, сэкономленные или спрятанные — обесценились. В результате, Эйроа уезжали в Америку фактически нищими.

«Оглядываясь назад, я помню, что тогда, сорок пять лет назад, мы думали, что оставляем Кубу ненадолго, только на лето, и что новое правительство Фиделя Кастро будет недолгим», — говорит Хулио с улыбкой, — «это было очень долгое лето!»

Приехав в Тампу, Хулио и его брату Хенеросо-младшему дали рабочие места в Perfecto Garsia. Его младший брат Франсиско нашел работу у Corral-Wodiska, производителя марки Беринг, а мать Хулио работала швей в Burdines, универмаге, который теперь называется Macy’s. Среди них четверых Хулио был самым материально обеспеченным.

«В конце 1960-го, Даниель Родригес, Диего Родригес и я завербовались в контингент, готовившийся для вторжения на Кубу. Таких как мы, называли «Сыновьями Даниеля Родригеса» (по имени владельца известной фермы «Santa Inez del Corojo»), — говорил Хулио. — «Мы обучались на секретной базе в Штате Луизиана и были уверены, что с помощью Соединенных Штатов сможем успешно вторгнуться на остров».

Как известно, вторжение в Залив Свиней было безуспешным и кровопролитным. К счастью, ни один из вышеупомянутых сыновей Даниеля Родригеса не был ранен, убит или взят в плен.

В конце неудавшегося вторжения, Хулио завербовался в американскую армию. Среди кубинских изгнанников ходил слух, что разрабатывалось новое вторжение. Однако, предполагаемая возможность вторжения США не состоялась из-за кубинского ракетного кризиса. На переговорах Хрущева с администрацией Кеннеди было принято решение, что американцы больше не будут поддерживать вторжения на Кубу. Таким образом, Хулио, как и многие другие кубинские экспатрианты, закончил свою армейскую службу в демилитаризированной зоне между Северной и Южной Кореей.

Хулио был освобожден от армии в начале 1963 и пошел работать к Анхелю Олива. Его послали в Гондурас, чтобы помочь сортировать урожай табака, выращенного на ранчо Хамастран, который Олива только что купил у банка Nacional de Fomento.

Хулио отправился в Гондурас вместе с Херенсио Курой, опытным табачником из семьи Кура из Сан Луиса, область Кубы, которая была родиной многих нынешних центральноамериканских производителей сигар и табака. В то время Хулио был совсем неопытен. Небольшие знания о табаке, которыми он владел, он приобрел в раннем детстве, во время летних каникул на ферме, принадлежавшей его семье.

«Я хочу сказать, что действительно начинал узнавать о табаке в Гондурасе и США от старших кубинцев, таких как Херенсио Кура, который работал у Оливы и Banco de Fomento», — признается Хулио. — «Однако, у меня было желание и способности работать плюс интерес, здравый смысл и желание преуспеть».

Хулио скоро узнал, что сортировка табака в Гондурасе была очень трудна, поскольку у людей Данли не было никакого опыта работы с табаком. Их работа была ужасна. В течение многих столетий фермеры, в основном индейского происхождения, думали только о том, как выжить и прокормить семью.

У местного населения не было средств, чтобы что-то купить, да и товаров не хватало. Однако, по словам Хулио: «Анхель Олива сказал, что табак на ранчо Хамастран очень напоминал ему лучший кубинский, и я был готов сортировать этот табак, чтобы не подвести его. Я искренне думаю, что он наслаждался этим табаком больше, чем кто-либо еще чем-нибудь в Гондурасе».

Казалось, что найти хорошего помощника было главной проблемой Хулио Эйроа. Но, после предложения лейтенанта Кордона, руководителя гондурасской армии, расположенной в Данли и друга Хулио, который позже дослужился до министра обороны Гондураса, он стал нанимать на работу городских преступников и проституток, которые, фактически, стали первой рабочей силой в табачной отрасли Данли. Согласно этой договоренности, которая была подобна американской рабочей программе, заключенные освобождались в течение дня (за ними велось наблюдение). Они выполняли ручную работу, а вечером возвращались обратно в тюрьму.

Участникам программы платили зарплату. И многие, после освобождения из тюрьмы, снова приходили на работу сортировать табак. Невероятно, прежние преступники Данли стали надежной рабочей силой, в то время, как другие работали по одной-две неделе и больше никогда не возвращались. Постепенно сортировка была закончена. Хулио Эйроа выполнил эту задачу для мистера Олива.

В следующем году Хулио с финансовой поддержкой мистера Олива посеял экспериментальный урожай в другой зоне под названием Охо де Акуа. Из-за ветреных условий и нехватки сараев Хулио был вынужден сушить табак на открытом воздухе. Хотя ветер уничтожил большую часть этого экспериментального урожая, он смог отдать оставшуюся часть табака в Данли для сортировки.

После прибытия в Данли, Хулио познакомился к Доньей Аидой, владелицей земли, где производилась прошлогодняя сортировка, имевшей большое дело в долине Хамастран. Хулио, который был настроен вырастить испытательный урожай на десяти акрах ее собственности, предложил ей процент от предполагаемого урожая. Хоть она и заинтересовалась этим предложением, самым трудным при заключении договора для Хулио было убедить ее, что он в состоянии руководить процессом так, чтобы урожай был эффективно выращен. В конце концов, Хулио убедил Донью Аиду в этом. Соглашение было достигнуто и впоследствии успешный урожай был выращен.

Хулио гордо собрал образцы нового урожая и отправился в Тампу, где остался со своими «приемными родителями», Алисией и Мартином Олива. Начиная с самых близких деловых связей его семьи, он представил образцы Мафио Гарсии, владельцу Perfecto Garcia. Он предложил создать совместное предприятие, чтобы увеличить его успешный десятиакровый урожай. Хотя Гарсия заинтересовалась образцами табака, его не очень интересовала идея о совместном предприятии.

Хулио нуждался в рынке и деньгах для расширения своей деятельности. Он пошел в Corral-Wodiska, чтобы увидеться с Хусто Родригесом, отцом одноклассника, которого он знал еще по Академии Адмирала Фаррагата в Тампе. На этой встрече присутствовал Джимми Коррал, один из двух братьев, владевших компанией Corral-Wodiska, самой успешной фабрики Тампы, производящей бренд Bering.

Сегодня читатели журнала «Cigar Magazine», возможно, не понимают значение этой встречи и того, какая возможность предстала перед Хулио Эйроа в 1960-х; это была встреча Давида и Голиафа: юный трудолюбивый ребенок, вырастивший всего десять акров табака посреди неизвестно чего и мануфактурщик колоссально продающейся марки сигар, которая бросает вызов сегодняшнему рынку сигар. Чтобы понять насколько серьезным был бренд Bering в 1960-х достаточно одного факта. Macanudo, Fuente, Romeo y Julietta и H.Upman — сегодня самые продаваемые полноразмерные премиальные сигары. В 1960-х, только один формат марки Bering (the Bering Plaza) только в одном покровном листе (светло-зеленая кандела) превосходил в цене любую из этих марок!

Джимми Коррал купил табак ранчо Хамастран, отсортированный Хулио и отправленный Анхелем Олива в Тампу. Спустя тридцать минут после того, как Хулио представил новые образцы и объяснил свои идеи, эти два человека начали планировать проект, который стал называться Tabacalera Panamericana (TAPANSA): Corral-Wodiska должен был финансировать, а Хулио управлять этим проектом. На этой же встрече Джимми Коррал купил весь десятиакровый урожай Хулио, а Хулио возвратился к Донье Аиде не только с плодами успеха по созданию предприятия, но и с обещаниями большего и лучшего урожая.

«TAPANSA начал свой первый год с двадцати акров выращенного под солнцем табака. Вначале это было нелегко. Погода стояла ужасная. Участок был лесистым, деревья с корнями в тридцать футов длиной пришлось выкорчевывать вручную», — вспоминает Хулио. — «Мы работали с 4 утра до заката, чтобы очистить поля. Мы вырастили урожай».

На следующий год TAPANSA расширила участок до 100 акров: 50 вырастили под солнцем и 50 в тени для канделы. После увеличения площади посева Хулио обратился к своим братьям: Даниэлю Родригесу, Франсиско Бермехо и Симону Камачо. Они управляли компанией Nicaragua Tobacco, которая в то время была крупнейшим производителем сигар в Центральной Америке.

«В следующем году мы посеяли двести акров, а еще через год — 250. Через четыре года TAPANSA уже производила для Коррела всю канделу, весь связующий лист и часть начинки, выращиваемой из кубинского семени», — говорит Хулио. — «Это походило на часовой механизм: хороший табак, хорошая организация, хорошая стоимость и хорошее управление. Но это было очень тяжело. Четыре семьи жили в четырехкомнатном доме».

Часовой механизм TAPANSA столкнулся с теми же трудностями, которые возникали у Хулио при сортировке первого урожая для мистера Олива — была необходима хорошая и надежная рабочая сила. Долина была лесистой и малонаселенной. Местное население не имело фактически никаких потребностей, кроме пищи. Они питались бобами и зерном, которые выращивали самостоятельно. Их обувь была сделаны из старых автомобильных покрышек. Однако, все люди независимо от места проживания и обстановки вокруг, имеют подсознательную потребность к обладанию хорошими вещами. Хулио был уверен, что людям необходимо создать стимул для работы и что, родив у них желание к приобретению лучшей одежды и обуви, появится возможность поднять производительность труда. Таким образом, ему пришлось еще в какой-то степени заняться и бизнесом, связанным с промышленными товарами!

В городе он купил ботинки, рубашки, джинсы, шляпы и реализовал их своим служащим по цене в два раза ниже закупочной. Это оказалось настолько эффективным, что два месяца спустя Хулио фактически открыл фабричную лавку, где он продавал своим служащим все на пятьдесят процентов ниже реальной стоимости. Оплату за товар удерживали из зарплаты рабочих. С этого момента он уже никогда не испытывал нехватки рабочей силы! Они не стали бы работать за деньги, потому что все, что им было нужно из продуктов, они могли вырастить самостоятельно. Деньги были им фактически не нужны. Но рабочие стремились приобретать обувь, одежду и другие товары, которые мы здесь в Америке считаем само собой разумеющимися.

В то время как жизнь Хулио Эйроа налаживалась, случилось непредвиденное: банк Nacional de Fomanto (BNF), который финансировал многих табачных плантаторов, внезапно объявил о прекращении работы с табачными брокерами типа семьи Олива, договорившись с Джимми Корралом, что будет самостоятельно продавать ему табак. Коррал был очень проницательным человеком, фактически он купил у BNF табак по более низкой цене, чем у TAPANSA, партнером которой он был, и даже ниже, чем Олива платили банку. Вдохновленный этим, Коррал потребовал от TAPANSA понижение цены. В этом случае все, кроме него, понесли бы убытки.

Коррал владел 60-ю процентами ТАPANSA, в то время как Донья Аида и Хулио Эйроа имели остальные сорок. Кроме того, Хулио и его брат Хенеросо должны были получить двадцать пять процентов чистой прибыли взамен их рабочей силы при сборе и сортировке урожая. Однако, Джимми Коррал отказался заплатить TAPANSA выше той невероятно низкой цены, о которой он договорился с банком.

В результате никакой прибыли не предполагалось. Хулио пришел в ярость: вся та изнурительная работа, которую он с братом сделал, была напрасной. Нужно было что-то решать.

«Мне в голову пришла идея, если бы я купил ранчо Хамастран, я смог бы разрешить эту проблему, имея источник табака без участия Коралла. Но как?» — спросил он себя. — «Я встретился с владельцем земли, на которой находилось ранчо Хамастран, и предложил ему партнерство. Но у меня не было денег! И тогда я решил встретиться с моим хорошим другом и большим бизнесменом Мигелем Факуссе. Я рассказал ему о своей проблеме, и он привел меня в банк Гондураса (позже стал Ситибанком). Он гарантировал расписку на $30 000 и я получил бизнес!»

Расторгнув все отношения с Corral-Wodiska, Хулио стал распоряжаться сам собственным табаком и своей собственной судьбой. Он шел в правильном направлении, но у него не было финансов, не было и клиентов, которым можно было бы продать урожай, даже если бы он нашел деньги, чтобы его вырастить. К счастью, Даниэлито Родригес, давний друг семьи Хулио еще до отъезда с Кубы, работал управляющим в American Tobacco Company в Никарагуа, которая производила бренды La Corona и Antonio y Cleopatra. При производстве этих популярных сигар требовалось огромное количество канделы огневой сушки.

«Даниэлито относился ко мне как старший брат, и я объяснил ему мою потребность в финансировании и обязательстве купить табак после сбора урожая», — объясняет Хулио. — «Он обещал купить шестьдесят акров. Я принес это обязательство в банк и получил кредит. Вы верите в удачу при наличии хороших друзей? Это были люди, которые доверяли мне. Поэтому я никогда не забуду их».

Однако, из-за потраченного на поиски финансирования времени урожай был собран поздно и получился низкого качества. Хулио объяснил все Даниэлито и попросил его, чтобы тот оплатил не все, а только то, что сможет. Оплата покрывала расходы Хулио и прибыль в $20 000, которую он вернул банку Гондураса. Оплатив наличными две трети суммы кредита, он завоевал репутацию ценного и заслуживающего доверия клиента. Это позволило ему в будущем получить финансирование более крупных и смелых проектов.

В следующем году, почти весь урожай Хулио был продан в Perfecto Garcia, старым друзьям его семьи. Другой его клиент, House of Windsor, заключил контракт на 50 000 фунтов покрова кандела.

Для непосвещянных, а ими являются и большинство читателей «CigarMagazine», кандела была самым прибыльным табаком из когда-либо существующего. Огневая сушка зеленого табака — относительно простой процесс, но самое главное, что он быстрый. Деньги возвращаются к производителю уже вечером, вместо того, чтобы неделями ждать их возврата. Оплачивается труд рабочих, прекращается процент за финансирование и возвращается ссуда. Именно по этой причине кандела близка и дорога сердцу любого производителя, и, что еще более важно, любого банкира.

На следующий год House of Windsor попросил у Хулио четверть миллиона фунтов его канделы.

Несмотря на хорошую кредитную историю в банке, Хулио не смог получить необходимое финансирование для такого большого урожая. Он сообщил Уолтеру Алину, президенту House of Windsor, об отказе банка в финансирования такого огромного урожая.

По запросу Уолтера Алина, Хулио поехал в Коннектикут, чтобы посетить головной офис US Tobacco, учредителя House of Windsor. «Я пошел туда и встретился с мистером Алином. Спустя тридцать минут, главный администратор UST Лу Бантл присоединился к нам и сказал, что он хотел бы, чтобы я вырастить всю канделу для них, потому что они были очень довольны моим последним урожаем. Я объяснил, что не имею средств, чтобы сделать это. Тогда он спросил меня, в каком количестве денег я нуждаюсь. Я назвал сумму в $300 000. Он вызвал кого-то и выписал мне чек на всю сумму, которую я назвал», — вспоминает он со счастливым выражением на лице. — «Вы можете поверить в это?»

Получив хорошее финансирование, предприятие Хулио начало процветать. В следующем году, он вырастил покров из кубинских семян для Bayuk Cigars, изготовителя Garcia y Vega и нескольких других очень популярных брендов. После трех коротких лет производство для UST и Bayuk достигло 450 000 фунтов канделы!

«В одиночку вы не сможете сделать ничего, особенно, если Вы начинаете с нуля, или если у вас нет доверия других людей, которые имеют: капитал, знание, и опыт», — говорит Хулио. — «В моем случае, этими людьми были Лу Бантл, капитал которого поднял мой бизнес, Микки Селтзер из Bayuk, которого я должен благодарить за все мое знание о покровном листе, и Родригес Даниэлито с его мудрыми рекомендациями.»

Хулио Эйроа стал богатым человеком благодаря своему успешному табачному бизнесу, которым на протяжении многих лет он был страстно увлечен. Но у него была и другая любовь: авиация. И эта любовь очень скоро изменила его жизнь так, как он не мог себе даже представить. Вместе с несколькими своими друзьями, Хулио делал инвестиции в авиацию Гондураса и начал обслуживание шести самолетов.

«Помимо табака я обнаружил в себе страсть к авиации и, к сожалению, Кристиан, мой сын, оказался инфицированным тем же самым «жуком». Однажды, когда мы летели в Хамастран с Анхелем и Джонни Оливой,» — вспоминает он со смехом, — «я не смог нормально приземлиться. Мы сели на брюхо и согнули пропеллер. Так как это случилось со мной дважды (наверное, фермер из меня получился лучше, чем летчик), я имел в самолете запасной пропеллер, и мы заменили его в тот же день. Джонни тогда разобрал заднюю часть самолета один! Он был просто громадиной, и очень силен!»

Хулио продолжает свой рассказ, вспоминая другую историю: «Я летел с Франком Лланеза и Армандо Мансанеро, известным мексиканским певцом и композитором. Полет был из Тегусигальпы в Сан Педро. Франк заметил, что время от времени я разворачиваюсь на 360°. Он спросил меня зачем я это делаю. Я сказал ему, что мы летим следом за другим самолетом, потому что я очень плохо ориентируюсь и точно не знаю пути. Так как наш самолет был намного быстрее того, за которым мы следовали, мне приходилось постоянно разворачиваться, чтобы не опередить ведущего. Я сказал Франку, что он должен считать себя счастливчиком, потому что, если бы мы упали, его всегда вспоминали бы всего лишь как одного из парней, который разбился вместе с Армандо Мансанеро!»

Тем временем, отношения Хулио с шефом US Tobacco Лу Бантлом стали настолько доверительными, что в 1968 мистер Бантл предложил создать совместное предприятие, в которое входили бы UST и Хулио, и основать сигарную фабрику в Данли для выпуска сигар Дон Томас. Как только эта фабрика была открыта, они стали строить вторую фабрику в Таланге.

Дела Хулио шли хорошо. С годами расширялись фермы Хулио и росло производство сигар. К сентябрю 1977 предприятие давало 1 200 акров урожая с доходом в 1 800 000 фунтов. Но именно сентябрь 1977, показавший наилучшие результаты производства, оказался для Хулио самым ужасным в его жизни.

Когда Хулио летел на своем Cessna 185, двигатель самолета отказал. Хулио пришлось делать вынужденную посадку, при которой он повредил позвоночник. Ему повезло — он чудом остался жив.

После тяжелой хирургической операции, испытывая невероятную боль и подвергаясь ежедневной шестичасовой терапии, он почти год провел в Майами до тех пор, пока не смог вставать с инвалидного кресла и прогуливаться при помощи костылей.

«Хуже всего в этом случае была не боль, а беспомощность и депрессия», — вспоминает Хулио. — «Каждый раз, когда тебе назначают какую-то новую процедуру, а она не помогает, вновь наступает депрессия. Я пробовал все: я поехал в Бразилию и лечился там у экстрасенсов; я обращался к телепатам в Боливии, делал иглоукалывание и микрохирургию у китайского доктора, потерявшего медицинскую лицензию. Я консультировался у старого нейрохирурга из Ховард Хьюса, который, также как и я, перенес авиакатастрофу. Вместе с Мартином Оливой мы ездили к знахарю в Бостон. Я даже посетил Россию, после того, как услышал шестидесятиминутную передачу о лечении позвоночника.»

В конце 1970-х, после трех месяцев безрезультатного пребывания в России, Хулио перестал бороться за свое выздоровление и смирился с ситуацией. «У меня были деньги и хорошая семья», — говорит он. — «И я решил начать жизнь заново».

В 1980, Хулио Эйроа купил фабрику Perfecto Garsia в Тампе, Флорида. Во времна расцвета она производила сотни миллионов сигар Clear Havana. Но вскоре Хулио разочаровался в своей покупке. Он понял, что ошибся. Его не устраивала работа, в которой при многочисленных мелких дебиторских задолженностях со стороны розничных продавцов приходилось рисковать собственными деньгами. И он решил продать это дело. Последним событием, приковавшим его к инвалидному креслу, стала опасная финансовая ситуация.

Он договорился с American Tobacco и продал Perfecto Garcia приблизительно за ту же цену, которую ранее заплатил за нее. Он решил вернуться в Гондурас, в то место, где наслаждался своим предыдущим успехом.

В жизни перед некоторыми людьми открываются легкие пути, в то время, как для других предначертаны трудные. Когда я брал интервью у Хулио Эйроа, поглощенный историей его успехов и неудач, я подумал: «Этот парень — точно такой же как я, но ему достался трудный путь».

После продажи фабрики Perfecto Garcia Хулио вернулся в Гондурас и оказался вовлеченным в другой бизнес, в котором не имел никакого опыта. Он начал самую большую молочную кампанию в Гондурасе, и очень быстро потерял несколько миллионов долларов. Потерпев неудачу с молоком он решил снова вернуться в табачный бизнес, который был ему прекрасно знаком.

В конце 1980-х Джимми Коррал, который продал Carrol-Wodiska и начал работать на Swisher, приехал, чтобы увидеться с Хулио. Swisher хотел продать TAPANSA, компанию по выращиванию табака, которую они приобрели у Carrol-Wodiska в 1960-х. Оказалось, что TAPANSA теряла $500 000 в год, и вынуждена была полностью приостановить свою деятельность. У Хулио появился шанс вернуться к сельскому хозяйству — его первой любви, и он купил акции Swisher в TAPANSA. Табаком от своего первого урожая Хулио заплатил Swisher’у за свою долю в TAPANSA. Но это составляло только двадцать пять процентов урожая. Swisher не проявлял никакого интереса к закупке других 150 акров, поскольку в то время у них не было сбыта для табака Хулио. Сигарная промышленность в начале восьмидесятых была в состоянии упадка. Такие известные марки Тампы как Bering, Garsia Vega, Cuesta-Rey, Gold Label, La Primadora и другие теряли объемы продаж и больше не проглатывали бешенные объемы покрова и начинки. Единственным логичным выходом из ситуации был тот, который выбрали другие фермеры, такие как Нестор Пласенсия и Карлос Тораньо. Хулио Эйроа открыл собственную фабрику по производству сигар.

Его первая продукция, выпускаемая под брендом Baccarat, продавалась компании Fumas Tobacco в Майами, а небольшой частный бренд Fortuna de Honduras — фирме, специализирующейся на продаже товаров по почте. Но когда Fumas начал задерживать платежи и, что еще хуже, рассчитываться недействительными чеками, Хулио оказался в долгах на $350 000. У Fumas были его сигары, а деньги за них Хулио не получал.

Он покончил с этим, приобретя Fumas по стоимости возвращенных чеков. Хотя Fumas имела дурную репутацию, но в ней работал один хороший человек, имя которого имело большой вес: Сол Фонтана (Sal Fontana). Ветеран промышленности с многолетним опытом работы в American Tobacco и House of Edgeworth. Фонтана также потерял инвестиции в Fumas. Это Фонтана предложил Хулио изменить название компании на Caribe Imported Cigars. Затем Хулио назначил Сола руководителем Caribe. Кристиан Эйроа поменял его на этом посту только в 2004-м.

Хулио Эйроа, который еще недавно несколько лет пребывал в состоянии депрессии и ездил по миру, борясь за свое здоровье, теперь нашел себя в вертикальном бизнесе, бизнесе, который он любил. Он выращивал свой собственный табак, изготавливал свои собственные сигары и имел компанию, которая осуществляла дистрибьюцию этих сигары в розничные магазины: в Соединенных Штатах, Европе, по всему миру.

Как и в любом бизнесе, на пути всегда встречаются свои удары. Но 1980-е летели и один за другим Caribe приобретал новых клиентов, новых импортеров и новые бренды. Но осталась память о том, что было так близко и дорого для сердца Хулио: область Гондураса, куда Анхель Олива послал его, чтобы сортировать табак много лет назад, и ферму, на которой он достиг своего первого реального успеха в партнерстве с доньей Аидой: ранчо Хамастран.

«Проект по выращиванию табака на ранчо Хамастран, был закрыт в 1982. К концу восьмидесятых владелец земли ранчо пригласил меня и сказал, что собирается продать ранчо, и что он хотел бы, чтобы я стал владельцем табачного проекта и всех сооружений на ферме. Эту землю мы теперь называем лагерем Камачо и фермой Корохо,» — говорит Хулио. — «Он сказал, что не хочет продавать ее кому-то другому. Так я купил ее».

После окончания колледжа, сын Хулио Кристиан приехал, чтобы работать в Гондурасе. Первый год он изучал весь процесс выращивания табака и производства сигар, сортировки покрова и закупки табака. Замечая талант сына в табачном деле, уже после трех лет работы Хулио назначил Кристиана ответственным за все закупки табака и производство.

Как вы знаете, 1993–1997 были очень успешными годами для премиального сегмента сигарной индустрии. Это было время, когда всего табака, который мог вырастить Хулио, и всех сигар, которые его фабрика могла сделать, было недостаточно, чтобы насытить возросший спрос со стороны табачных торговцев в Соединенных Штатах. Но любая эра в истории когда-то заканчивается. В конце 1997-го каждый проницательный человек в сигарном бизнесе знал то, что не знали недавно созданные сигарные журналы: сигарный бум был закончен.

Импортеры и розничные продавцы отменяли заказы, которые делали ранее. Запасы табака встали вслед за готовыми сигарами на полках розничных продавцов. Сигары, объявленные в журналах в «сделках» по цене пять–шесть долларов, вскоре стали стоить один доллар и ниже. Это было начало времени, когда опыт Хулио в торговле и производстве (в противоположность тому, чтобы просто быть в правильном месте в нужное время) были абсолютно необходимы для поддержания его бизнеса на плаву.

После того, как бум закончился, Хулио решил, что Кристиан должен отправиться в США и работать с Солом Фонтана, изучая продажи и конечную дистрибьюцию. Это было трудно вначале, но со временем принесло большой успех. Не много найдется семидесятилетних мужчин, у которых хватить терпения работать с детьми, у которых «за ушами влажно», но нужно отдать должное Фонтане, — Кристиан очень быстро стал бизнесменом.

Сейчас Солу около восьмидесяти, а Кристиан давно уже не ребенок. Взаимное уважение, которое они испытывают друг к другу очевидно для всех.

«Кто-то сказал мне в Майами перед моим несчастным случаем, что я был очень удачливым человеком. Но после этой авиакатастрофы, я всегда вспоминал фразу, которую где-то прочитал: «Чем больше я работаю, тем более удачливым я становлюсь». Удача не существует сама по себе, каждый должен сделать ее», — говорит мне Хулио. — «Я продолжаю работать в том же ритме, несмотря на ограничения в связи с моим здоровьем. Я просто поддерживаю Кристиана в его планах и пробую немного сдерживать скорость, с которой он хочет всего достигнуть. Я надеюсь продолжать бизнес с Кристианом в течение еще десяти лет и вернуться на Кубу, когда мы наконец сможем сделать это».

В то время как Кристиан Эйроа и Сол Фонтана управляют Caribe Imported Cigars в США, Хулио живет и работает на своей второй родине, в Гондурасе, где наблюдает за производством пятисот акров покровного листа corojo. Хотя с семенами corojo трудно работать, поскольку они дают небольшой урожай и восприимчивы к болезням, типа синей плесени и мозаичного вируса, но это семя успешного бренда сигар Камачо. Хулио Эйроа постоянно экспериментирует с Broadleaf, Cameroon и несколькими вариантами Mexican Negro, объясняя, что усилия Эйроа всегда компенсируются отличными сигарами, и это приведет к новому лучшему продукту.

Журнал Cigar Magazine, осень 2005.

Защитите детей от табачного дыма.